Журнал «Дагестан» » Важное » О «шумерах» кавказской национальности

О «шумерах» кавказской национальности

      Есть такая гора в Дагестане — Пабаку (или Бабаку; лак. Паббаку). Высота горы без малого 4 км. Удивительно красивая. Имеет правильную пирамидальную форму — чем не знаменитая тибетская гора Кайлас (Кайлаш), окутанная не только туманами и ледниками, но и неразгаданными тайнами, удивительными мифами и легендами?! Сам Николай Рерих искал в своё время там эзотерическую Шамбалу. Ну а о похождениях и приключениях вокруг горы Кайлас небезызвестного офтальмолога Эрнста Мулдашева, наверное, многие наслышаны. Отсюда ясно, что такая гора-красавица, как Пабаку (Бабаку), не могла не иметь собственных тайн и загадок. Вот что, например, пишет в ЖЖ некто под ником «shumerka»: «Дагестан издавна был путём переселений разных народов… Священной горой каких ещё народов был Бабаку? И под покровом каких названий эта гора-пирамида скрывается сейчас в уже известных сказаниях и легендах? Эх, сюда бы Демина, он уж бы точно перенёс свою Гиперборею с Кольского в Дагестан…»


 
     Надо же: как в воду глядел этот блогер!.. Однажды, несколько дет назад к нам в Издательский дом «МавраевЪ» пришёл мужчина средних лет и представился как геолог Абдул Омариев. Посетитель с ходу ошеломил нас вопросом: «Готовы ли вы выслушать о моём открытии мирового уровня и дать ему экспертную оценку?». 
Он объяснил, что мы — не первые, к кому он обращается, но, как он сказал, никто не хочет нормально внять его доводам и аргументам. Мы набрались терпения и как смогли изобразили любопытство.  
А удивляться было чему! Абдул начал рассказывать о своём «научном» открытии: оказывается, на территории Кулинского района, и особенно в окрестностях его родного села Кули, существовала некогда древняя цивилизация, о которой ни один учёный до сих пор ничего не знал! И тут же автор сенсации выложил перед нами цветные фотографии и космоснимки нескольких якобы пирамид, которые были построены древними предками не только «лакцев-кулинцев», но и исторических … шумеров! Да-да, тех самых шумеров, которые в южной Месопотамии 5,5–4,5 тысяч лет тому назад до н. э. рыли каналы, строили культовые башни — зиккураты, возводили города, изобрели письменность и построили государство.  
     Я начал было задавать острые вопросы, но он снисходительно смотрел на меня и тут же вытаскивал из папок очередные фото и чертежи, безусловные с его точки зрения свидетельства существования в долине р. Кокмачай, притока р. Казикумухское Койсу, чрезвычайно развитой исторической культуры, которая якобы была предшественницей цивилизации Шумера и Урука. Видя, что на меня не действуют его напор и убеждённость в правоте, и не имея малейшего желания выслушивать мои возражения и доводы, Абдул Омариев ушёл с нескрываемой досадой. 
И вот у меня в руках свежий номер журнала «Дагестан», где напечатано его интервью, взятое известным журналистом Андреем Меламедовым. Оказывается, он давно и хорошо знает Абдула Омариева, высоко ценит его человеческие и профессиональные качества. Но сам предмет беседы, похоже, несколько насторожил опытного журналиста и обозревателя журнала, и он с иронией даже попытался отнести «научное открытие» своего визави к разряду «Россия – родина слонов». В конечном счете Абдул Омариев получил редкую возможность опубликовать на 4-х полных разворотах журнала свою «концепцию», согласно которой в гуманитарной науке, притом одновременно в нескольких её областях, должен случиться подлинный переворот в устоявшихся десятилетиями, а может более, взглядах учёных на закономерности зарождения и развития цивилизаций, появления письменности, институтов городов и государств, на генетические особенности шумерского и аккадского языков, а также объявленного родственным им лакского языка. Но спешу успокоить читателей, что ничего подобного не случится; авторитет и научные заслуги целой плеяды учёных, среди которых есть и великие имена, в том числе и наших земляков-дагестанцев, останутся непоколебимыми, а их научные труды будут по-прежнему востребованными.  




    Так в чём же дело? В чём ошибается автор сенсации? Давайте попробуем спокойно разобраться в сути объявленной сенсации, проверить, есть ли там хоть какое-то рациональное зерно. 
Сперва — о чисто внешней стороне дела. Интервью сопровождается целым рядом качественных снимков горного ландшафта. Я был в Кулинском районе, и не раз, — уверяю, что фото в полной мере отражают характер и особенности горной долины и окружающих хребтов. Хуже обстоит дело с археологическими находками, их фото даны несколько несуразно, ракурсы съёмок неудачны.  
Теперь вкратце об «открытии». Абдул уверяет, что интерес к шумерам у него возник давно, ещё в 80-х годах прошлого века. Читая эпос о Гильгамеше, он, к своему удивлению, якобы обратил внимание на то, что шумерские имена и топонимы показались ему похожими на лакские. Спонтанное его удивление усилилось десятилетия спустя, когда его сестра Разият Омариева, давно живущая в Калининграде, обнаружила большое количество параллелей между родным лакским и ныне мёртвым аккадским языкам. А почерпнула она аккадские слова из знаменитого многотомника «Чикагского аккадского словаря», куда заглянула под впечатлением мнения Али Каяева о ближневосточных корнях лакцев. Я отыскал одну из статей Р. Омариевой, которая систематически публикуется в журнале Анатолия Клёсова, «отца» т. н. ДНК-генеалогии, претендующей на ранг самостоятельной науки. В этой статье за 2011 год сестра Абдула признается, что она не является ни историком, ни лингвистом, но, тем не менее, играючи делает сенсационное «открытие», обнаружив прямые лексические совпадения в аккадском и лакском языках. Именно в этой статье она и говорит о работе «История лакцев» Али Каяева, побудившей её заняться языковыми изысканиями. Надо сказать, что память сильно подвела «лингвиста-любителя», а следом и сославшегося на неё брата-геолога. «История лакцев», из которой Разият перепечатывает огромный кусок понравившегося ей текста, вовсе не принадлежит Али Каяеву, «последнему энциклопедисту Дагестана», а была опубликована в 1992 году Рамазаном Маршаевым и Бута Бутаевым.   
Теперь о лакско-аккадских параллелях. Вошедшая во вкус, Разият почти в каждом выпуске журнала ДНК-генеалогии печатает статьи, где с восторгом делится очередной порцией обнаруженных ею лакско-аккадских соответствий в «Чикагском аккадском словаре». С каждым разом крепнет убеждённость автора в том, что она творит историю, до которой не поднялись учёные такого уровня, как Игорь Михайлович Дьяконов или наш земляк, знаменитый ассириолог, член-корреспондент РАН Мухаммед Абдулкадырович Дандамаев. Получается, что профессор Дандамаев, сам лакец, человек, знавший множество мёртвых языков, не обратил внимания на якобы лежащие на поверхности лакско-аккадские словарные переклички. Если серьёзно, то лингвистические упражнения Разият Омариевой, как бы не возносил их сам Анатолий Клёсов на страницах своего журнала и в видеороликах на YouTube, не могут скрыть дилетантского подхода автора к научному труду. По её методике с таким же успехом можно найти, например, аварско- или даргинско-аккадские соответствия. У автора очень много натянутых сравнений. Часто ставится знак равенства между аккадскими звонкими согласными и якобы близкими им лакскими двойными согласными, между простыми фонемами и усиленными, между смычно-гортанными и глухими и т. д. Разият на основе обнаруженных ею параллелей в лексике лакского и аккадского языков делает слишком далеко идущие обобщения, в корне противоречащие данным кавказской лингвистической науки.  
    Напомню, что аккадский язык относится к семитской семье языков (он там древнейший). Между семитскими и нахско-дагестанскими языками существуют серьёзные отличия, препятствующие их объединению в одну языковую семью. Например, аккадский язык является флективным языком, а нахско-дагестанские, в том числе и лакский, относятся к агглютинативным языкам. Ещё одной существенной разницей между лакским и аккадским языками является то, что лакский, как и все нахско-дагестанские языки, характеризуется эргативным строем, а семитские, в том числе и акадский, имеют номинативную природу. Ряд отличий между лакским и аккадским языками, касающийся фонетики, морфологии, синтаксиса и других частей грамматики, можно продолжить.  
Чтобы закончить краткий анализ работ Р. Омариевой, повлиявших на научные увлечения брата Абдула, затронем ещё несколько моментов. Мне кажется, что такое вольное сопоставление лакского языка, по существу, вырванного из среды генетически родственных языков нахско-дагестанской семьи, с аккадским языком, отстоящим и территориально, и хронологически очень далеко, да ещё входящим в другую, резко отличающуюся семью, было вызвано опытом издания книги А.Ш. Акиевой и М.Л. Рамазанова «Происхождение слов и языка. Единый язык человечества. Том 1» (Махачкала, 2008). В этой работе красной линией проходит уверенность авторов, что «… лакский, значит, и остальные родственные ему языки Дагестана, Северного Кавказа и Закавказья занимают на генетическом древе языков мира места, наиболее близкие к стволу-матери, что они являются реликтами, остаточными языками далёкого прошлого человечества…». Среди этих реликтовых языков центральное место, естественно, отводится лакскому, «так как именно этот язык является наиболее древним из них всех».  
Возвращаясь к концепции А. Омариева, следует обратить внимание на то, что автор, в целом соглашаясь с лингвистическими упражнениями сестры, вдруг начал разрабатывать именно линию лакско-шумерских параллелей: «С этого момента я начал тщательно изучать все материалы об истории шумеров, читать и перечитывать их мифы, а параллельно искать в родном районе следы древней цивилизации», — рассказывает А. Омариев. Первоначально он, вслед за авторами книги «История лакцев», считал, что шумеры — это предки лакцев, и миграция была с Юга на Север. Потом якобы, прочитав статью известного геолога Казима Магомедова о Вихлинском оползне, он в корне меняет свою точку зрения: шумеры из предков лакцев превращаются в их потомков, в конечном счёте сумевших по культуре превзойти своих пращуров.  




    Вихлинский оползень действительно является геологическим событием. Речь идёт о передвижке части мощных известняков нижнего мела, в силу разных природно-климатических обстоятельств потерявших связь с боковыми пластами плато Шунудаг, с одной стороны, и плато Кимизи, с другой стороны, вниз по склону на расстояние не менее 6 км. Грандиозная оползневая масса перекрыла плотиной высотой более 300 м русло реки Кокмачай, образовав при этом озеро общей площадью почти 10 кв. км. Если посмотреть на современную карту Кулинского района, получается, что оползневая перемычка находилась в районе с. Вихли, а озеро доходило примерно до окраин села Кули. Вихлинский оползень, как признают геологи и палеогеоморфологи, является, пожалуй, самым крупным оползнем на территории Дагестана, хотя сам А. Омариев причисляет его к одному «из самых крупных оползней в истории человечества», что, на наш взгляд, является преувеличением.  
    В «концепции» возникновения цивилизации на территории нынешнего Кулинского района Вихлинский оползень, по мнению А. Омариева, занимает ключевое место: плодородный ил, регулярно откладывавшийся по берегам озера, со временем превратился в пашни древних лакцев. Получается, что здесь, на маленьком клочке земли, искусно обрабатываемом ранними земледельцами, свершилась неолитическая революция! Этот термин автором не используется, но из его рассуждений вытекает именно это. А дальше случилась катастрофа: «…река Кокмачай размыла перемычку, и вся вода в одночасье ушла вниз, на равнину». И следом случились голод и мор; люди, потеряв возможность заниматься орошаемым земледелием, ударились в миграции: одни ушли прямиком на Ближний Восток и, добравшись до Южной Месопотамии, превратились из лакцев в шумеров; другие разбрелись разными группками кто-куда — в Майкоп (Майкопский курган), в Украину (Каменная могила), далее — в Бессарабию, Венгрию и Румынию. Потрясающая картина мирового исхода лакцев из маленькой территории в горной долине! 
    Но и на месте тоже, оказывается, осталась небольшая группа скотоводов.  
Для обоснования тезиса о том, что события столь далёкого прошлого происходили именно так, у автора есть ряд, на его взгляд, неотразимых доводов. Это, во-первых, археологические памятники и артефакты, в первую очередь, керамики, которые были обнаружены в разное время в долине реки Кокмачай. Автор безапелляционно объявляет все эти находки шумерскими («форма и узоры найденной посуды один в один повторяют артефакты, обнаруженные в Месопотамии»). Для убедительности с позволения редакции фотоснимок урукской керамики размещён на обороте титула журнала. Одного взгляда специалиста достаточно, чтобы понять, что эта керамика кардинально отличается от той, что изображена на паре снимков внутри статьи. Последняя керамика, кстати, недавно обнаруженная в окрестностях села Кули, датируется эпохой средней бронзы и относится к т. н. гинчинской археологической культуре, распространённой в Горном Дагестане и Юго-Восточной Чечне. Я эту керамику хорошо знаю, в своё время изучал её в рамках диссертации. Абдул разместил в статье также фото двух каменных топоров. Они были найдены в 1926 году поблизости от села Вачи и связаны с остатками жилищ, внезапно открывшимися при размыве рекой части террасы. По мнению известного археолога Владимира Марковина, такие топоры можно отнести к концу эпохи средней бронзы — началу поздней бронзы. А вот бронзовый топор, блестяще подшлифованный уже в наши дни, насколько я осведомлён, был найден в прошлом году; его уверенно можно отнести к бронзовым топорам великентского типа и датировать эпохой средней бронзы. 




    Таким образом, наиболее древние археологические находки, найденные в долине реки Кокмачай, могут быть отнесены к эпохам средней и поздней бронзы — это примерно конец III – третья четверть II тысячелетия до н. э. Получается, что эти археологические находки никак не могут быть связаны с шумерской цивилизацией: ни по содержанию и характеристике, ни по датировке.  
Сложнее обстоит дело с уникальной кулинской каменной плитой с петроглифами-пиктограммами, вмонтированной в кладку стены помещения охранника старой школы в с. Кули. Абдул Омариев как бы между прочим заявляет, что именно он отыскал данную плиту, но это не так. Впервые на плиту обратил внимание тот же археолог Владимир Марковин — об обстоятельствах обнаружения плиты он написал в своём полевом дневнике. Первую публикацию артефакта, правда, без комментариев, произвёл ленинградский этнограф Юрий Карпов в своей книге «Взгляд на горцев. Взгляд с гор» (СПб, 2007). В 2015 году автор этих строк посетил село Кули, почистил плиту от масляной краски и известковой побелки, а также зарисовал и сфотографировал с масштабом. От местных жителей удалось установить обстоятельства обнаружения находки и её переноса на территорию сельской школы. Плита действительно уникальна, но к шумерам она не имеет никакого отношения, и без сомнения, она достойна экспозиции в любом крупном историческом музее России и мира.  
Возвращаясь к теме лакской прародины шумеров, отметим, что ещё одним из аргументов для доказательств своей научной догадки Абдул Омариев использует данные шумерского эпоса, местных легенд, а также лакско-шумерских параллелей. Этот клубок рассуждений автора довольно запутан, но попытаемся разобраться. Для этого нам придётся рассмотреть ещё один аспект лакско-шумерских культурных взаимоотношений — это пирамиды. Конечно, термин «пирамида» не совсем прямо соотносится с шумерами, — он в основном связан с древним Египтом и Мезоамерикой. Абдул это хорошо знает, так как в тексте использован другой термин, который больше подходит для такого рода культовых сооружений — «зиккурат». Как известно, пирамиды часто используются в эзотерике, им придают чудодейственную, космическую силу. Не удовлетворяясь существующими историческими пирамидами и схожими конструкциями (башни-зиккураты), эзотерики ищут и, конечно, находят «пирамиды» по всему миру. Я выше отмечал, что эзотерики отождествляют горы типа Кайлас или Тузлук с пирамидами, уверяют и себя и других в их искусственном происхождении. Увы, не избежал этого соблазна и наш «герой»: он нашёл для пирамидальной горы Пабаку (лакской святыни) целую группу якобы рукотворных пирамид-собратьев, правда, меньших размеров. Мы видим их на нескольких цветных фотографиях. Казалось бы, геолог должен разбираться в породах, из которых сложены такие природные структуры, но удивляет его уверенность, что они были построены древними лакцами. Нет смысла далее разбирать вопрос о неестественной природе этих пирамидообразных холмов. По воле природы они разбросаны не только на территории Кулинского района; например, они есть у села Кудали Гунибского района. Более интересен вопрос о том, как автор трактует разные топонимы и мифы, связанные с этими «пирамидами». 
    Возьмём для примера легенду о «вельможе по имени Этана». Этот миф автор использует для обоснования схожести с ней местной легенды, которая объясняет культовый характер горы Пабаку. Здесь надо сказать, что известная версия этого мифа всё же не принадлежит шумерам, как об этом думает автор, а связана с аккадцами. Имя сына Этаны — Балих, превращается у Абдулы в Талих и прямо переводится с лакского как «тот, который полетел». Честно говоря, очень трудно понять логику автора при его переводах что аккадских, что шумерских терминов и названий с современного лакского языка. Как известно, любой язык, в том числе и лакский, переживает в своём историческом развитии определённую эволюцию, — поэтому для установления генетических связей настоящие учёные-лингвисты сравнивают лексемы двух и более языков на их примерно сопоставимых уровнях развития. Для этого им приходится в некоторых случаях восстанавливать праязыковые лексические формы. Это азбука современной исторической компаративистики. Несоблюдение этих исследовательских процедур приводит к ошибочным выводам.  
Другим приёмом сопоставления Омариевым шумерских и лакских слов с установлением их генетического родства является сравнивание по чисто внешней похожести слов, а это может быть часто случайным. Для примера возьмём слово «солод» на шумерском — «кут». Автор уверяет, что на лакском это слово звучит тоже именно так. Открываем «Русско-лакский словарь» под редакцией Н. Джидалаева (1987) и находим там слово «кІут». Для специалиста — это далеко не равнозначные фонемы «к» и «кІ». Такое впечатление, что и для Разият, и для брата Абдула всё равно, с каким языком сравнивать и сближать лакский — с лёгкостью оперируют данными аккадского языка и тут же переходят к шумерским формам. Они для них почти равнозначны. Между тем эти языки, как я ранее отмечал, кардинально отличаются друг от друга.  
     Как видим, вся концепция о лакской прародине шумеров зиждется на неверно трактованных данных археологии, фольклора, языка, природного ландшафта, но главное — на феномене Вихлинского великого оползня. Между тем дата великого оползня может поставить точку в этом деле. Геологи пока не дали внятный ответ на этот вопрос. Коллектив авторов, недавно опубликовавший статью о Вихлинском оползне, связывает его с постледниковыми (постплейстоценовыми) событиями на Кавказе. Значит, речь идёт о времени не менее 10.000 лет тому назад. Логика в этом есть, так как именно в голоценовое время, когда обильно таяли ледники, была вероятность такого оползня.  
С другой стороны, мы видим, что оползень по воле случая не уничтожил до конца остатки древнего поселения (помещения, пустоты, очаг с угольками, керамика, каменные топоры...) у с. Вачи. Исходя из одномоментности катастрофического природного явления, мы по датировке археологического объекта получаем примерное время, когда случился Вихлинский оползень. По косвенным данным, обнаруженные жилища-помещения были прямоугольными, — значит, они не могут быть отнесены к эпохам неолита – энеолита – ранней бронзы, так как в те времена строительные постройки имели круглый план. Судя по каменным топорам, найденным в «вачинских жилищах» и ныне хранящимся в фондах Национального музея РД, поселение может быть датировано временем конца средней – началом поздней бронзы.  
      Итак, проанализировав немногочисленный археологический инвентарь, мы с большой вероятностью датируем Вихлинский оползень в рамках середины II тысячелетия до н. э. Таким образом, между природным катаклизмом, якобы вызвавшим «великий исход» лакцев с насиженных мест внутригорного Дагестана, и временем вероятного появления шумеров в болотистой местности Южной Месопотамии образуется брешь размером в 2 (два) тысячелетия! Это позволяет легко «закрыть» проект о существовании на невероятно маленькой территории горной долины (10 кв. км) прародины одной из самых величайших цивилизаций на планете. 


     А что остаётся в сухом остатке? Остаётся необычайный природный феномен — Вихлинский оползень. Его, конечно, надо изучать и далее геологам и другим специалистам естественного профиля. Во-вторых, должно быть уделено пристальное внимание археологическим древностям этого удивительного края. Конечно, здесь и раньше проводились археологические изыскания (Кули, СумбатльЦыйша), но всё это — булавочные уколы. В-третьих, должны быть созданы условия для развития туризма на территории Кулинского района — здесь есть на что смотреть и чем восторгаться. 

Популярные публикации

Комментарии (0)

Добавить комментарий

Выходит с августа 2002 года. Периодичность - 6 раз в год.
Выходит с августа 2002 года.

Периодичность - 6 раз в год.

Учредитель:

Министерство печати и информации Республики Дагестан
367032, Республика Дагестан, г.Махачкала, пр.Насрутдинова, 1а

Адрес редакции:

367000, г. Махачкала, ул. Буйнакского, 4, 2-этаж.
Телефон: +7 (8722) 51-03-60
Главный редактор М.И. Алиев
Сообщество